ПРЕССА О НАС



«Экслибрис НГ» от 23.03.2017. Строки Ковальджи

«Экслибрис НГ» от 23.03.2017 г. Писатели XXI века. Николай Фонарёв

«Экслибрис НГ» от 23.03.2017 г. Строки Ковальджи. Федор Мальцев

«Независимая газета» от 27 октября 2016 года. Прорицательное. Евгений Минин

«Независимая газета» от 1 декабря 2016 года. АЗОР № 10

«Независимая газета» от 8 декабря 2016 года. Новая встреча СП ХХI века. Николай Фонарев

«Независимая газета» от 08 декабря 2016 года. Книжная кругосветка. Сергей Злыднев

«Независимая газета» от 15 декабря 2016 года. Смеющийся хулиган. Николай Фонарев

Газета «Слово» от 26 декабря 2016 года. Памяти Орфея. Нина Краснова

«Независимая газета» от 12 января 2017 года. Я работаю с голоса

«Независимая газета» от 19 января 2017 года. Олень опять выходит из оленя. Мария Бушуева

«Независимая газета» от 19 января 2017 года. Рок-н-ролл, Facebook и кофе с кюрасао. Николай Фонарев

«Литературная газета», № 41 (6529), 21 октября 2015 г. Такое разное побережье. Константин Уткин

Журнал "Родина" №915 (9), 2015. "И я здесь - так вышло...". Лев Аннинский

«Российская газета» от 27.08.2015. Знак Льва. Игорь Коц

«НГ Ex libris» от 13.08.2015 г. Что тут поделаешь? Да, он такой… Николай Фонарёв

«НГ Ex libris» от 30.07.2015 г. Словесность XXI века в Подмосковье. Николай Фонарёв

Фейсбук, 17.07.2015. Рад, что мой сборник «25 лет с правом переписки» вышел в издательстве «Вест-Консалтинг». Геннадий Кацов

«Независимая газета» 19 марта 2015 г. Мы задыхаемся без поэзии. Николай Фонарев

«Независимая газета», 5 марта 2015 г. «Дети Ра» и «Южное сияние» дружат журналами. Николай Фонарев

«Независимая газета», 19 февраля 2015 г. Леонардо был бы доволен

«Независимая газета», 5 февраля 2015 г. Все хотят быть счастливыми. Николай Фонарев

«Независимая газета», 25 декабря 2014 г. Главное второстепенно. Николай Фонарев

«Волга», № 11-12, 2014 г. Зульфия Алькаева. По периметру. Наталия Черных

«Воздух», № 2-3, 2014 г. Юрий Беликов. Я скоро из облака выйду. Дмитрий Кузьмин

«Воздух», № 2-3, 2014 г. Максим Гликин. Сдаётся угол. Данила Давыдов

«НГ Ex libris» от 09.10.2014 г. «Все проходит, поэзия остается», Николай Фонарев

«Экслибрис НГ» от 3.07.2014. Степанов – больше чем поэт. Николай Фонарев

Экслибрис НГ от 26 июня 2014. Под песни Анатолия Шамардина. Николай Фонарев

«Волга», № 11-12, 2014 г. Зульфия Алькаева. По периметру. Наталия Черных


Зульфия Алькаева. По периметру. Стихи.– М.:Вест-Консалтинг, 2014. – 288 с.


Когда книга в двести страниц с гаком методично составлена из предыдущих книг, со сносками и объяснениями, становится немного страшно: что это? Книга стихов, в представлении ее читателя, прежде всего – нечто легкое, чуть жгучее, ложащееся на больную истерзанную душу. Это цитата, я так не считаю. Стихи не умеют подлаживаться к характеру или ситуации, не умеют мимикрировать, они по природе резки, как осенний ветер. И если они кому-то «ложатся на душу», то это огромная счастливая случайность, это начало мифа, что поэт нечто выражает. А зачем поэту что-то выражать? Он сам есть со-общение. Знак. Послание. Именно он и есть, вместе со своими стихами, осенний ветер, мчащий листья. И очень немногие пишущие стихи это понимают. Зульфия Алькаева открывает читателю восприятие именно поэта-знака. Потому и пишу о большой поэтической книге, избранном из всех предыдущих.
Зульфия Алькаева – поэтесса тонкая, умная, прихотливая. Такие стихи хочется назвать «филологическими». К ним можно отнестись как к редкому напитку (в книге есть стихотворение об истине, которая содержится «в клюквенном морсе»). Их можно представить и там, и здесь, можно и вежливо игнорировать в желании встретить именно что стихи «ложащиеся на душу», а эти стихи кажутся слишком умными. В них точно есть нечто от денди, хорошо рассчитанная непосредственность. Но не миф ли эта хорошо рассчитанная непосредственность? Не создан ли он был для того, чтобы дать основание интуиции, порой превосходящей в точности и глубине логику? Читаю:

И ещё.
Подержи за пазухой птицу.
Пусть думают,
что это камень.

Пока вдумывалась в эти строчки, очевидные на первый взгляд и парадоксальные с какой угодно точки зрения (вроде бы камень должен превратиться в птицу), пришла мысль: пройти вместе с читателем по всей книге, небольшими цитатами.
Сразу бросается в глаза: образ сена, листвы, веток – древесного хлама, который так часто встречается в стихах поэтессы, –  чрезвычайно гармонирует с составом книги. Нужна определенная смелость, чтобы выдать читателю эту охапку стихов, неровных, разной длины, каких-то всклокоченных.
Однако лейтмотивом звучит:

Не навредить рожденному случайно

Случайность, совпадение, промыслительность – основные ноты. Не зря эти стихи смотрят глазами снежинки, льдины, капли, бродяги. Даже «я» (а лирическая героиня тут точно есть, но скорее как отражение героини в зеркале) – даже это абсолютное «я» показано как соломинка в общей охапке. Напряженная, заостренная, ожидающая вздоха.

Теперь и я приручена судьбою

Поэтесса идет по стихотворению как по знакомой с детства дорожке, по которой можно дойти до дома даже в полной темноте. Но нет-нет, да и подскочит на одной ножке, как девочка. Это дает контраст, как если после глотка горячей воды сделать глоток холодной.

Чуткой памяти светлые полосы
Я отращиваю, как волосы

Знакомство с современной поэзией у Зульфии Алькаевой самое полное. Здесь и метаметафористы, и Геннадий Айги. Но в этих стихах метафора не является образующим центром. Здесь основное – внезапное движение текста, отчего стихи получаются неровными и живыми. А порой уходят в архаическую глубину.

Мрак не брит
Щетиной веток расцарапаны виски

Мне видится нечто свежее в этой немного сомнамбулической манере. Если снять деления на стихотворения, получится таинственная длинная книга, наподобие «Гесперийских речений». И здесь тоже – закат, солнце, снег, сад (антисад). Я очень порадовалась этому внезапному «антисаду». Он встречается не только под своим именем. Он еще называется «Пустота», которой посвящен центральный цикл. К этому вакуумному центру ведут и несколько стихотворений, в которых сквозит мысль родства «я» и пустоты. Но как ни странно, из нее не рождается ни надменности, ни страха. Наряду с пустотой идет сильный ток тепла, от которого волнуются излюбленные небольшие формы стихотворения (рифмы, например, строфы). Поэтесса доносит до читателя, что в принципе не важно, как записана поэзия: игрой в буквы, перерастающей в иероглифическое письмо. Или же ровными, привычными от Пушкина, катренами, над которыми, признаться, шутил и сам Поэт.
Поэтесса любит игру букв и звуков. Здесь можно начать довольно долгий разговор о недостатках этих опытов, но судя по стихам, автор сам прекрасно их отыщет. Неологизмы, которым, скорее всего, не врасти в обыденную речь, все же остроумны и легки для восприятия, что говорит о «легком сердце», без которого поэзия не бывает.
Да, это тот (и довольно редкий) случай стихов, о которых говорят не «что» или «как», а – что делают. Поэт-знак, поэт-стрела с запиской достигают цели. Они раскрывают неуклонное поступательное движение, выводящее человека из его уютной обособленности к «рожденным случайно». Это движение порождает столкновение с вещами, памятью, людьми – со всем, что это движение может в себя вобрать. И сообщение поэта о том, что человек не готов к этим столкновениям.
Слово «личность» балансирует между «ликом» и «маской», что против воли пробуждает «нищих мыслей споры». Поэт этой книги – тень. Но, возможно, и пугающая живых – живая тень из мира без границ, условностей и компромиссов, а этот мир человеку конечно чужд. Тень по виду – небольшая женщина с живыми глазами (глаза – мальки), способная замереть под падающим снегом и смотреть в него не мигая.

А земля учила пить,
Раскрывая поры,
Растворять и выводить
Нищих мыслей споры.

Наталия Черных
 

главная | новый номер | гвозди номера | архив | редакция | лауреаты | пресса о нас | гостевая